urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net cloud_in_net cloud_in_net 2007-03-04T07:47:17Z urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net:3492 2007-03-04T07:47:17Z 2007-03-04T07:47:17Z Н.-В.<br /><br />Моя 20-я зима вдалеке от вещей,<br />Я опять не в силах что-то принять. <br />Оказалось, что у взрослых в головах много вшей<br />Но еще есть и опыт, чтобы это скрывать.<br /><br />Ребенок хочет играть, он жаждет внимания<br />У него впереди еще много побед,<br />А что, если вдруг он ждет сострадания,<br />И пацану немногим уж за 40 лет? <br /><br />Надежда тает как снег в теплых руках,<br />Когда видишь гениталии вчерашних богов.<br />Посмотри, посмотри, злость, вжимая в кулак<br />И на завтра об этом забыть будь готов.<br /><br />Неужели нельзя обойтись без волос?<br />Отпустите, молю Вас, мой праведный скальп,<br />В эту руку, несущую оскорблений психоз.<br />Хоть бы каплю иллюзий, хоть каплю добра.<br /><br />Система против него, он смирится не смог, <br />Принеся на алтарь последний дукат.<br />Уйти привселюдно дал двадцатый зарок,<br />Но пока мир живой, здесь и его самокат.<br /> <br />Прекрасный вечер испорчен атмосферой обиды<br />Омойте души, друзья, не вдалеке Атлантида. urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net:3099 2006-10-08T10:38:19Z 2006-10-08T10:38:19Z Во время вчерашней вечерней прогулки по Оболони я блуждающим взглядом наткнулся на пень. Пень был такого огромного размера, что требовалось неимоверное количество усилий, дабы притащить его именно сюда и уложить так небрежно между подбалконной посадкой и забором детского садика. Но, кроме этого, вид предмета настолько не соотносился с окружающей ситуацией, что становилось совершенно понятно, что он находится далеко не в том месте, в котором должно было бы находится нечто подобное. <br /> И я подумал, что в принципе у меня в жизни все обстоит довольно схоже. Сразу вылезло чувство эдакой собственной чужеродности, какой–то неприспособленности к сосуществованию с окружающими прямоходящими. Даже мои ноги, нет, скорее нижние конечности моего туловища, дружно напомнили о том, что ежедневно держат бой с городским асфальтом, скрываясь за синтетическими редутами обуви.<br />Именно поэтому все чаще вспоминается время, когда на их месте были еще корни, которые впивались в благосклонную почву леса. Я любил долго и величественно всматриваться верхними веточками вдаль, за горизонт или подглядывать за несмелыми потугами заявить о себе первых ландышей, или внутренне краснея, сокрушатся о невозможности упростить процесс обезумевшим весной ежикам. Мое сознание могло свободно перемещаться от верхушки до основания ствола. И это было восхитительно!..<br /> А, что это я заладил о собственном одиночестве? Оно, впрочем, как и любая другая штуковина в мире, почти никогда не бывает полностью цельной и завершенной. И, в доказательство этого утверждения, вчера под покровом сумерек возле меня остановились два силуэта. Вообразите себе, это были первые люди, заметившие меня с момента появления здесь! Конечно, если не считать тех, которые приволокли беспомощную культю моего тела. Они стали заинтересованно разглядывать остекленевшими глазами, размышляя вслух о моей судьбе. Их лица озаряли, виданные доселе только у детей улыбки. Еще раз, на минуточку, они говорили не о какой-то проблеме локально-душевного характера, а обо мне!!! И я почувствовал, как начал раздуваться от гордости прямо на глазах. Это было вестником наступления столь давно ожидаемых перемен. Я подумал что, мы могли бы неплохо поладить, даже стать в конечном итоге вполне сносными друзьями. Да, а почему бы и нет?!<br /> Но, люди постояли еще небольшой промежуток времени, представляя, что было бы, если бы они вдруг родились бы пнями, и ушли, влекомые новой идеей ненадолго сбросившего оковы разума. А я решил за ними не идти. Я останусь. Да! Здесь все какое-то знакомое. Забор, канализационный люк, две серых кошки. И, наверное, родное даже. Да, родное и знакомое. Дом, короче…<br /> (В конце звучит музыка из песни В. Цоя “Я посадил дерево”.) urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net:2946 2006-10-08T08:17:28Z 2006-10-08T08:17:28Z Об утре <br /> Эти лица, виданные с детства<br /> Я забыть скорее не смогу, <br /> Как в том фильме, снятом про Освенцим<br /> Едут утром на работу – каторгу.<br /> То ли звери пойманы в капканы,<br /> То ли берегут от взглядов хлипкое души нутро,<br /> Может, вспоминают, где им в жизни рады<br /> С локтей стартуя в крематория метро?!<br /> Эй, дядя, ВЫ же в силах<br /> Остановить прокисших мин похабнейший застой,<br /> У Вас в руках прекраснейшая Книжка,<br /> Но, слышу я в ответ: “У выхода не стой!”<br /> Здесь принято входить и к выходу неспешно продвигаться<br /> Читать, смотреть в рекламу или темное стекло, <br /> А если ты решил нечаянно и громко рассмеяться,<br /> Подумай дважды, ты же не в кино!<br /><br /> Вечером<br /> Одиноко ссущий силуэт<br /> Во мгле огней вечернего разлива,<br /> Шатаясь, с сигаретой, и ни капельки стыдливо<br /> Он шлет грядущим поколениям привет.<br /><br /> Comedy club<br /> Духовный наставник – Харламов,<br /> Партнер в идеале – Тимур,<br /> Куражом веселье сминают<br /> Подборкой миниатюр.<br /> <br /> Ей, бо, как дети!<br /> Для нас, любителей интеллектуального оргазма,<br /> Чтецов рассудка залихватских па<br /> Сквозь рой животных, блеющих, жующих,<br /> Пронесены за пазухой вино и конопля!<br /><br /> О раннем утре<br /> Мысли нет, сплошные ожидания,<br /> Даже автобусы щурятся искренне,<br /> Кислый мир надкушу до Германии, <br /> Выплюну враз червяков мироздания - <br /> Утром всегда полноценнее истина. <br /><br /> Люди! Вас в конце жизни богу подают на блюде! urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net:2703 2006-09-26T06:16:02Z 2006-09-26T06:16:02Z Так мы и живем. Встречаем утро, встающее над лесом в полный рост, чтобы пролиться на нас свежей серебристо-прозрачной, как охлажденная минералка, росой. Картинка неба в этот час обладает какой-то компьютерной насыщенностью красок. Вот, бывает, вылезешь их своей норки, отряхнешь застрявшие в волосах комочки какого-нибудь абсурдно-прекрасного сна, запрокинешь голову, так, чтобы из поля зрения пропали сначала мокрые стебли, потом – тяжелые, обросшие мхом, стволы, и дальше – сплетенные, словно застывшие в каком-то трагическом и безмолвном танце, ветви и увидишь небо. И смотришь, смотришь – красиво. Вспоминается сирень, апельсины, море, детство и, почему-то, реклама красок «Тиккурила». Эх! – вздыхаешь ты полной грудью и отправляешься к маленькому родничку, выбивающемуся из-под земли у осьминожьих корней древнего дуба, умываться. А там, в небольшом углублении, в котором скапливается кристально-ледяная родниковая вода, образуя небольшое озерцо, тебя встречает твое отражение – заспанное, косматое, но очень потешное. И ты улыбаешься ему, а оно – тебе, или можно построить друг другу рожи – в любом случае взаимопонимание обеспечено, так что сразу понятно: вы – друзья навсегда. А потом, рядом появляются другие. Они тоже умываются, чистятся, жадно пьют чистую воду, приникнув мордочками к водяному зеркалу, и при этом умудряются в слово-два поприветствовать друг друга и обсудить последние лесные новости. Иногда забавно понаблюдать за какой-нибудь хорошенькой самочкой, как она внимательно вглядывается в свое отражение, уже после того, как все приведено в полный порядок, а потом украдкой поглядывает на остальных, сверяясь и ища подтверждения какой-то мысли, которую она, кажется, думает всегда. И вот, она замечает тебя, твой пристальный взгляд. А тебе кажется, что твои глаза наполняются медом, взгляд становятся ярким и острым, как лазер, а она – она в этот момент напоминает чуткий радиоприемник, принимающий послание инопланетной цивилизации, и ты, чувствуя, что контакт налажен – запускаешь по этой, протянувшей между вами радиоструне такой объем информации, что, кажется, сам даже немного пугаешься своей внезапно обнаружившейся внутренней глубины и силы… И когда напряжение становится критическим, и уже обязательно должно что-нибудь произойти – она отворачивается, как ни в чем не бывало, и уходит куда-то, в сторону цветочной поляны. Туда, где весело стрекочут пьяные летом стрекозы, и муравьи поют свои дружные трудовые песни, и где она целый день, до самого вечера, будет беззаботно примерять колокольчики и грезить о своем будущем, написанном крыльями ласточек на чистом безоблачном небе. И струна обрывается. Но, ты то видишь – ее вытянувшаяся спина, гордо поднятый хвост, походка и траектория движения – все это как бы говорит тебе: «Спасибо, друг, я очень признательна и… Не расстраивайся, возможно, мы встретимся когда-нибудь еще. Если ты этого захочешь…». Ну, что-нибудь такое. И ты думаешь: «Навряд ли. Но, спасибо и тебе. Хотя, может быть и не следовало вот так вот… Впрочем, кто знает, кому из нас больше не повезло…». И вот, теперь ты, немного поиграв, в этаком задорном расположении духа, отправляешься на работу, сорвав по пути несколько повисших на стеблях мутировавшей травы жвачек и запив их химическим кофе из маленьких автоматов, открывшихся у большого трухлявого пня стараниями бойких навозных жуков. <br /> Работа находится на северной оконечности леса. Чтобы дойти туда, нужно сойти с проторенных тропок, изрезавших, словно шрамы, поверхность солнечных лужаек и перелесков, и углубится в саму таинственную лесную глубину, под сень высоких, стонущих даже на самом легком ветру, сосен. Туда, где ноги утопают в останках давно умерших листьев, где растут большие волшебные грибы в широкополых шляпах и призраки бабочек кажутся мелькающими в непривыкших к темноте глазах разноцветными молниями. И чтобы не сильно боятся, лучше всего неотрывно следить за бабочками. За тем, как они кружатся и кружатся перед тобой, рассекая воздух своими прекрасными нарядами и пролетая перед самым твоим носом, до тех пор, пока не вызовут в тебе какое-то хищное желание их поймать. А что ты – ты поддаешься, начинаешь идти медленнее и как-то осторожнее, все тело готово в любой момент броситься вперед и вцепится в эти кричащие накрахмаленные крылья… Тогда они, бабочки, словно учуяв твое настроение, отлетают на недосягаемое расстояние. И только одна, самая молодая, или глупая, или и то, и другое, вдруг садится невдалеке и прямо у тебя на пути, и, почти эротически, подрагивая крыльями, начинает беззаботно рассматривать какой-нибудь кусочек отсохшей коры, лишь чуть-чуть, в такт ветру, шевеля кончиками длинных черных антенн-усиков… А-а-а, думаешь ты – попалась! Подкрадываешься и прыгаешь всем телом на нее, а она каким-то мистическим образом взлетает, проскальзывая сквозь твои лапы, и со звонким детским смехом уносится ввысь, к ожидающим ее подружкам. И ты лежишь, вся морда в грязи, чертыхаешься, и вспоминаешь, что снова, в который раз, повелся на этот простой трюк, хотя ведь говорил себе, и обещал, и клялся раньше… Ну, а что еще делать? Если идти и не смотреть на бабочек – страшно. Можно, правда, заговорить с каким-нибудь почтенным грибом (главное, сразу сделать ему комплимент насчет шляпы, чтобы задобрить). И он расскажет тебе какую-нибудь историю, ну, например, о тех же бабочках, которые и не бабочки вовсе, а лишь мечты спящих в древесных стволах мохнатых уродливых гусениц, лишь призраки их надежд и чаяний; и что вскоре эти гусеницы действительно превратятся в бабочек, но их жизнь окажется вовсе не такой уж беззаботной и крылатой, как они себе представляли; и что будет у них брачный сезон, в который они будут одержимы главной заботой – спариваться и откладывать яйца, а потом, потом не будет больше ничего, потому что их жизнь кончится. И крылатой их жизнь покажется разве что вооруженным очками и сачками энтомологам, которые будут носиться за ними по всему лесу, ловить и аккуратно, чтобы не повредить их хрупкую красоту, накалывать на булавки. Грибы знают множество историй, но, почему-то, почти все их истории грустные, поэтому практически единственными их друзьями являются грибники. Иногда, правда, грибы на них обижаются и травят их, но сами грибы не любят об этом распространяться. Ну и приходишь ты на работу. А работа уже кипит. А ты делаешь такое удивленное лицо, смотришь на небольшие, установленные на расчищенном пространстве, солнечные часы, почесываешь за ушами. Прибегает бригадир – что да как, почему опоздал, опять… Ну, тут главное – скорчить такую невинную мордаху и поведать ему какую-нибудь увлекательную историю о гномах, которые спутали все следы и запахи или деревьях, которым надоело уже столько лет торчать на своих местах и захотелось немного поразмяться, или о фее, которая застряла в ветвях тернового куста, а потом оказалось, что это – не фея, а потерянный кем-то плакат Бритни Спирс… Что угодно, лишь бы из этого логично вытекало, что ты ну никак не мог успеть на работу вовремя и, прошу заметить, по совершенно независящим от тебя причинам. И начинается твой рабочий день. И работа, как тяжелый немецкий танк, наваливается на тебя всей своей броней и режет твое сознание острыми краями гусениц, и тебе так часто хочется то в туалет, то отрегулировать шум травы, то прогнать зеваку-богомола, приходящего поглазеть на рабочий процесс, а больше всего – встать во весь рост над травой (место работы расположено на большущей лужайке), подставить лицо ветру и солнцу, закрыть глаза и так стоять и стоять, пока на тебя кто-нибудь не наткнется и не вырвет из этого блаженного оцепенения. <br /> Мы обслуживаем огромный организм по обработке мусора, ну, всяких там бумажек, фантиков, упаковок и прочего. Этот организм такой огромный, запутанный и древний, что никто толком даже не понимает живой он, или искусственный. Это такая штука, большая часть которой расположена под землей, у нее много всяких отверстий, соединенных между собой всяческими переходами и каналами, и которая работает в двух режимах – на вход и на выход. Часть наших сотрудников собирают по всей округе мусор, сносят его в одну кучу, которую потом запихивают во входные отверстия. При этом часть мусора не может быть обработана – пластиковые бутылки, металлолом, пластмасса, - поэтому сортировщикам надлежит выявить ее и устранить из общего потока. При сортировке же каждый «мусороэлемент» получает свое определение и краткую характеристику, которая указывается в специальной бирке, крепящейся на его поверхности. Что происходит непосредственно в процессе обработки мусора – я, толком, не знаю, так как я – сортировщик (довольно непыльная, хотя и скучноватая работенка). Но, что забавно, на выходе мы получаем множество нового мусора, самым причудливым образом скомпонованного из старого, который просто затапливает заднюю часть нашей лужайки, примыкающую к соседнему лесу (хотя, наверное, это все же один и тот же лес, просто такое вот разделение территории…). А еще часть бумаги на выходе превращается в самолетики и журавликов, которые взмывают высоко в небо и мчатся наперегонки с птицами и редкими самолетами, время от времени падающими в плещущийся где-то за лесом океан. Полученный на выходе мусор особая группа разносчиков должна в считанные часы переправить в соседний лес и рассеять там максимально естественным образом, то есть равномерно и беспорядочно одновременно. Так что, я думаю, в наш лес мусор тоже попадает посредством действий схожей с нами организации. Я слышал, что вообще таких организаций много и, возможно, именно на них держится вся наша экосистема. Конечно, часто, особенно по вечерам, задаешься вопросом: как именно и, главное, для чего происходит процесс обработки? Но, об этом знают только те, кто работает под землей, а с ними, почему-то, очень трудно наладить контакт. Переходя на подземную работу (практически никто сразу туда не попадает, сначала нужно одолеть довольно крутой подъем по служебной лестнице), они становятся молчаливы, угрюмы и практически никого вокруг себя не замечают, даже своих коллег. Я думаю, это от того, что проводя много времени под землей (иногда, они даже остаются там на ночь), они постепенно теряют зрение, рты их забиваются пылью и землей, так что со временем они уже почти не могут видеть и разговаривать. Возможно, это как-то влияет и на их рассудок. Но, с другой стороны, может быть, то, что они узнают там, под землей, действует на них таким образом, что у них просто пропадает всякая охота общаться с такими, как я. То ли от гордости, то ли от стыда… Я не знаю. Тайна остается тайной, но плодящиеся вокруг нее догадки по-своему скрашивают нашу, полную всякими бесполезными ясностями, жизнь. <br /> Приближается конец рабочего дня. Это явственно чувствуется по распространяющемуся вокруг лужайки запаху несвежего пива и едва уловимой музыке, срывающейся с верхушек окрестных деревьев, похожей на перестук множества неутомимых дятлов, которые здесь отродясь не водились. Движения рабочих становятся все замедленнее или, наоборот, приобретают какую-то непродуктивную поспешность, в траве то и дело начинают мелькать зеленоглазые лягушки, требующие освободить место для ловли наполняющих воздух юрких голодных комаров. Бьет колокол. Его звон доносится из-под земли и поэтому мы, те, кто на поверхности, слышим его как бы внутри своих животов. Но это уже не важно – рабочий день кончился, запах пива становится нестерпимым, и ты действительно находишь где-нибудь поблизости бутылки, наполненные пенящейся янтарной жидкостью с особым, неповторимым, зовущим и немного зловещим ароматом. Конечно, думаешь ты, предприимчивые навозные жуки уже успели потрудиться, раскинув сети легкой радости. Но, эта мысль проходит где-то на периферии сознания и губы сами собой вытягиваются в трубочку и устремляются к горлышку, навстречу новому путешествию в туман самопознания. Вот так, в одиночку и группами, разбредаемся мы по старым пням, вдоль окраины леса, у кромки болота, взбираемся на колючие ветки мелких сосен, и сидим, сидим, глядя, как где-то, в неведомом далеке, догорает огненными бликами закат. Музыка становится громче, вместе с темнотой лес наполняют огни и какие-то странные животные, увешанные светляками, набиваются в компанию, и трава начинает нашептывать страшные грустности о душах, которые вновь рождаются в ее свежих побегах, и о том, что вообще вся земля вокруг – это лишь прах чьих-то забытых могил… Но вот, перед всем этим, перед тем, как оранжевоглазый красавец вечер умрет в объятиях темноты и ночь оградит свои владения рунами звезд, и безумная луна, как брошенная проститутка, побежит по небу, голая, простоволосая, вслед за ветром, искривив лицо в полуулыбке – полукрике… Перед всем этим будет несколько минут на закате, когда весь лес и все его обитатели вдруг ощутят эти тихие шаги вечности, отдающиеся во внутренней тишине. Несколько минут, когда, заглянув в глаза напротив, или приложив лапу к дереву, или присев с закрытыми глазами у воды можно так глубоко понять смыслы каждого существа или предмета, или явления, что этого понимания хватит на всю жизнь, и даже на много жизней. И это будет без слов и почти непередаваемо словами, но это будет так ясно, так… осязаемо нутром, что на глазах проступят слезы. Слезы радости, следы которых потом, спустя несколько часов, примут за свидетельство чрезмерного опьянения и будут отпускать шуточки, вроде «Сатурну больше ни-ни…» или начнут уговаривать идти домой. Но это уже не так важно. Потому что все действительно закончится в пьяном бреду и пьяным же бредом. И рядом будет сидеть кто-то, пьяный, как и ты, и рассказывать тебе о себе, своей жизни и своей работе. И ты будешь понимать, что ничего из всего этого ему не нравится, и что он мечтал совсем не о том. И окажется, что, в сущности, вы с ним ничем таким особенным не отличаетесь, наоборот, во многом похожи, особенно в том, что вам не нравится. Но, просто, пока вот так до вечера вращается в колесе всеобщего лесопорядка (или лесовращения) – об этом как-то нет времени думать, хотя оно, то, что не нравится – чувствуется непрерывно, весь день. А вот, после пива, а особенно, после подброшенной позже ловкими жуками (чьи лица к этому времени кажутся милыми и добрыми, как в рекламных роликах) бутылки водки, вдруг начинаешь обо всем думать и все понимать… Но это не так, как с вечностью и смыслами существ, предметов и явлений. Понимать начинаешь мозгами, мыслями, конкретно и отчаянно неприятно. И хочется что-то сделать, очень хочется что-то сделать такое, чтоб как те птицы, или нет, как муха, вдруг отлепившая последнюю лапку от ужасной смертельной паутины, рвануться и взлететь, и весело жужжа, вылетая в форточку, показать пауку средний палец и мчаться, мчаться, мчаться куда-то, скользя в воздушных потоках… Но, встать уже тяжело. И собеседник напротив кажется ненужным и бессмысленным, потому что вспоминается вдруг, что все это уже было, и обо всем ты уже вот так думал и разбирал, и взлететь уже хотелось и уже не моглось, а потому – зачем? Зачем это все сейчас?! Особенно, когда так неуютно от этого электрического света или нарочитой, ввалившейся в глаза тьмы, и от этой музыки, и этих подсевших существ в светляках, и даже жареная медведка в твоей тарелке кажется каким-то чудовищем, притворившимся мертвым чтобы потом задушить тебя изнутри. Все, пора домой. Ты встаешь, покачиваясь, и словно смертельно раненный солдат с последним донесением начинаешь из последних сил добираться домой. По пути ты много раз ходишь в туалет, потом поешь, сбиваешь какими-то деревяшками какие-то другие деревяшки, висящие на деревьях, словно тушки летучих мышей. Потом действительно попадаешь в летучую мышь, которая устраивает тебе скандал и старые грибы нервно ворчат тебе вслед, потревоженные посредине своих сладких сновидений о вечном дожде… Потом, где-нибудь, в просвете между деревьев, из под земли вдруг появляется луна и грустно смотрит на тебя из какой-нибудь маленькой, а потому абсолютно правдивой лужи. И ты подходишь к ней, здороваешься. А она – тут же исчезает. Ты в растерянности оглядываешься, что-то бормочешь себе под нос на непонятном, только что изобретенном языке, потом поворачиваешься. И смотришь уже на себя, стоящего головой вниз под твоими же ногами. И понимаешь, что это – ты, но вот кто ты – этого понять уже никак не возможно. Кто ты? Спрашиваешь так, громко и дерзко: «Кто я???». И отражение тоже спрашивает, но беззвучно. А, раз так, думаешь ты, то игра ведется нечестно и навряд ли вам удастся подружиться здесь этой ночью. И ты уходишь, замочив лапу, наступившую на твое же отражение в луже, и выругавшись по этому поводу в темноту и гробовое молчание деревьев. urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net:2497 2006-09-23T09:09:18Z 2006-09-23T09:11:04Z Мой друг, к сожалению не имеет возможности выбрасывть регулярно свои литературные изыскания.<br />Но, с точки зрения творческого поиска, все-таки крайне необходимо получать обратную связь. Короче, иногда я пишу Ж, и это означает от Жени. Пожалуйста, выливайте в наш адрес ушаты всего, что может быть образовалось во время прочтения этой странички. Это мега важно. Для мира.Во всем мире. Спасибо urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net:1628 2006-09-16T08:33:36Z 2006-09-20T21:54:59Z Каждое утро я совершаю обряд своего сакрального харакири. Уверенными движениями рук не спеша вычленяю из себя того, кто в очередной раз наталкивает на мысль о нашей, с вами, истинной сущности. Но, эта имитация возвышенности над животным миром зачастую недешево обходится, и потом я долго еще прижимаю ватку с каким-то антисептиком к кровоточащим местам.<br /> Но, мне по сути не приходится выбирать: иначе начальник сделает мне выговор, или любимая, прикоснувшись,недовольно поведет в сторону своим восхитительным носиком.<br /> И только за чертой города, на природе мне удается, на секундочку, избавится от рефлекса каждодневного самоубийцы. А потом, нащупав в кармане паспорт, смело шествую сквозь свору вокзальных полицейских в свое урбанистическое настоящее, ни на йоту не изменившееся во время моего недельного в нем отсутствия. И только для того, чтобы следующим утром вновь запустить цикл производства – потребления, воспользовавшись, умело разрекламированным станком Gillet Mach 3, скользящим по заросшим скулам содрогающегося лица.<br /> И все-таки, я терпеть ненавижу брится! urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net:1474 2006-09-16T08:02:20Z 2006-09-16T08:07:02Z Мое рождение нарушило привычный уклад жизни средне-интеллигентной советской семьи. Дед оторвался от ежедневной порции бумажных фекалий, которые неизменно, в среднем в течении 10 минут, обращали его в идеального биоробота красного отлива и поддерживая рукой роговицу слетающих на пол очков, воскликнул: “А где твоя мамка?!”. Так как вразумительного ответа не последовало, он вбросил очередную заготовку, на сей раз: “У, неблагодарный!”, и погрозив кулаком, переключился на свое, мерцающее вбрасывание Ларионовым шайбы на “ракету” Бурэ. Звуки его голоса привлекли бабушку, которая, вытирая со лба пот тыльной стороной ладони, замерла на пороге комнаты в замешательстве, граничащим с обмороком, чего доселе никогда не случалось женщиной, закаленной поствоенным детством, заводской коммуналкой и рельсоукладочным заводом на местности. И, Слава Богу, вовремя подоспела мысль о поднявшемся тесте на вареники, которая, дождавшись свистка о закипевшем чайнике, вывела ее из мини-транса и дала возможность попытаться сопоставить факты. На протяжении нескольких следующих десятков секунд (аки чувствовала!) позвонила с работы скучающая и завернутая в чувство долга мама. Бабушка взяла трубку и на сакраментальный вопрос “Как дела?” не смогла привычно изобразить нотки жалости и отстраненности и воскликнула: “Приезжай,тут твой Димка сюрприз оставил! Вылитый он!!!”. Мама же, не очень любившая упоминаний о единственном человеке, которому она доверилась и прогадала, смирно подтянула губы и вздохнула: “Хорошо…”.<br />Вечером мне пришлось оправдываться. И так как мои мыслеобразы еще не были кастрированы словами, понять меня, к сожалению, люди, безропотно понявшие и принявшие идею мирового братства, не смогли. Но, главное, что в комнате было сухо, светло и спокойно, а смотрящие сверху глаза искренне улыбались. Поэтому я решил здесь остаться. А моя семья нашла во мне смысл, безвозвратно рухнувший с надеждами на собственный дом, океан и машину urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net:1072 2006-09-16T07:55:49Z 2006-09-16T07:55:49Z Mauricio Nebuhalokurilli, 37 years old talented manager, arrived to Chelsea Football Club to start of last season, before he was training not well-known team from Sardinia, which hadn’t got nowhere exciting in Italy Series A. But his coaching practice, which included an excellent team’s discipline and a hard work rate, was delighted very much by Chelsea’s board Roman Abramovich. London’s club chairman had announced Nebuhalokurilli to public as a man, who would get under way his starry, but non-winning team.<br />First of all, don Mauricio got by heart names of his players. And although he had a poor English skills, he got on his legs on the first press-conference and tried to explain for media, that he will be very strict in routine demands, even publicly figuring out names of most ill-bred footballers.<br />During first month with new coach, plenty of team got their dander up, because trainer had demanded to arrive on the stadium only in official club’s suits, controlled their food cuisine and, actually, permitted all kinds of unhealthy entertainments. “He got into his head, that he is world-wide manger with absolute freedom concerning team. But he forgot, that we are still alive people with own characters and private lives”, - said Didier Drogba, Ivory Coast’s world class striker in interview to “London Telegraph”, after Nebuhalokurilli got him blood up, when had caught Didier near night club, who was escorting by 2 nice girls at 2 o’clock a.m. “I said to him: Get along with you”, - resumed Drogba. “But suddenly I got it in the neck from him. I was very furious, but had to get the bit between teeth and go home, because tomorrow will be important Euro Cup Challenge game and I took a risk not be elated to match squad”. This occasion made a great dissemination in media, but famous striker got off with a whole skin, because he get on well with Abramovich and played next day a great match, scored two goals.<br />But other players, who haven’t so good relationships with Russian board, were having got coach on their nerves more and more. Mega-stars didn’t get used to such training schedule and were getting hardly their breath during whole week. Somebody was getting blood from a stone their manager; somebody was getting manager to reduce working loads, but when players realized, that Mr. Mauricio got that his point of view to football is the best into his head; they were starting to get over their manager. Footballers were violating discipline, but keeping silence about this and dutifully pretending in agreeing with Nebuhalokurilli according all issues of training policy. Italian coach settled down and aborted chasings for his players.<br />But his team didn’t get up an appetite for wins in the football fields and after half of season Chelsea was holding terrible 7th place in Premier Division. Manager was embarrassed after almost every league game, and he was exhausted confidence from clubs’ boards and was giving the ultimatum concerning good results. Nebuhalokurilli was on the line to get the mitten, when Chelsea’s Captain John Terry arrived to the morning training after difficult match and got a head. His appearance got coach back up and Mauricio shouted “Get out with you”. But Terry didn’t move and after whole squad came up to him and shown support to their captain, answered: “Oh, no! Get away with you! Let’s stop to jeer at us”. Italian manager got his monkey and left team immediately.<br />“I got him on the telephone at last after 5 days and Nebuhalokurilli agreed to return”, - said Abramovich, commenting situation in his team. “Before I had had a serious talk with players and must say that don Mauricio got his own way and footballers oversaw their views on professional sport.” Coach from his side, adjusted the environment of mutual concern in squad and changed training schedules according players’ special features.<br />Nowadays, Chelsea is holder Premier League last season and with confidence is leading this season urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net:948 2006-08-10T05:38:39Z 2006-08-10T05:38:39Z Біля півночі на Емму спіткало нещастя. Звісно, вона заздалегідь застрахувала свій нічний спокій новими, більш тонізуючими, пігулками, і добре намастурбувавшись, чимдуж гайнула за стрибаючими різнокольоровими ягнями. Майже завжди на протязі останнього місяця їй вдавалося потрафити у якусь псевдо-новітньо-переверзійну халепу, яку вдячна підсвідомість підсовувала в обмін на тонкі цигарки та вбивчі дози кофеїну. Натомість Емма ніколи не гризла нігті і хизувалася майже сестринськими стосунками з Меркузе, Фройдом та Апполінером(не кажучи вже про Лавкрафта, якого мала за молодшого племінника ). Її подорожі виринали у цьому світі під виглядом паперових сублімацій і мали непоганий успіх серед ідентичних, кастрованих на справжні переживання богемних однолітків. Хоча, інколи, зерня істини, ніби граючись у квача торкалося чола щирої антагоністки поп-культури, вкотре даючи солодку надію на амбітне творче майбутнє. Але ці гранули важили настільки наноскопічно мало, щоразу викликаючи кислу задуху безпідставності усього іншого, що хотілося набухатися дієтичним кефіром, який в купі з регулярним фітнесом мав забезпечити для Емми запасний варіант із вдалим одруженням. Перевернувшись на лівий бік, дівчина примружила очі від люмінесцентного сяйва годинника і згадала, що завтра на неї чекає чергова сіро буденність інститутських поневірянь, яка викарбується у лекціях з історії журналістики та мілілітрах розчинного “Еспрессо”. Не в змозі втопити цю думку, вона піднятись, навшпиньки продерлася повз спальню батьків і добряче ковтнула заниканого у шафі для взуття зло перемагаючого віскі. На зворотному шляху до ліжка, Емма зненацька перечепилася через дещо чужорідне і вже мала гепнутися на завалену книжками підлогу, але натомість опинилася в обіймах кремезного силуету, що відразу стиснув її аристократичну фігурку таким чином, яким саме мусить самець стискати самку, аби та згадала про своє фізіологічне призначення і відкинула можливі соціальні перестороги. “Е-е-е”, - спробувала Емма дістати з темряви власну гідність. “Т-с-с”, - резонно відповів загарбник, знімаючи залишки дівчачої пихи притиснутим до рота пальцем. ”Скільки часу необхідно аби ти мене полюбила?”, - вимовив через кілька секунд спокійний та впевнений голос, торкаючись рудого неслухняного волосся, - “Чи може обійдемось без цього нераціонального виділення ендорфіну і відразу перейдемо до конкретики?” – продовжив свій монолог незнайомець, вихоплюючи мімічні зміни дівчини як зворотній зв’язок від глядача. “Тоді може хоч для протоколу познайомимось?”, - награно цинічно кинула Емма, безуспішно намагаючись здаватись впевненою у нових запропонованих обставинах. “Він” , - сухо промовив нічний гість, на мить зобразивши зніяковілу посмішку та поступово послаблюючи обійми. “Та хай тобі грець! Що за чортівня коїться біля мого ліжка?!! Рятуйте!!!”. Дівчина скористалась втратою ворогом пильності і заплющивши очі провела несподівану масовану атаку, застосовуючи антигвалтівний прийом “гусениця” та не жаліючи пустити в хід наманікюрені позавчора нігті. Коли вимушений психоз скінчився, єдиним живими істотами, яких дівча вгледіло в кімнаті, були застиглі на порозі батьки. Їх скуйовджений вигляд не передбачав нічого путнього щодо Емминого завтра. Мама поволі відчепилась від рукава татової піжами, тато синхронно відчепився від заспаного голосу чергового міліції у слухавці свого стільникового та інтелігентно насадивши вказівним пальцем злізлі на ніс окуляри, звинувачуючи похитав у різні боки головою. “Вранці поговоримо” – запевнила любляча матуся та хвацько піднявши напівпорожній флакон з сіро-зеленою етикеткою з підлоги вимкнула світло. Барбітуратна леді продовжила сидіти на колінах, обпершись лобом на італійський диван і кліпати втомленими від інтелектуального мотлоху очима в надії на те, що мозок викине будь-яке виправдання скоєної щойно містерії, аж поки не відчула м’який і обволікаючий дотик, що мов мудрий удав Каа непохитно звивався у напрямку її квітучого та незайманого лона. “С-с-с-п-о-к-і-й-н-о” - останній міцний канат, що зв’язував зі звичною реальністю обірвався наростаючим дзвоном у вушних раковинах і дівчина трансформувалася в купу рожевого мармеладу із встромленим у верхівку, але улесливо приспущеним білим прапором “SOS”.<br />Через півроку і три місяці Емма народила кволого парубка. Вигадавши романтично сумну історію про відпочинок на морі, куди батьки запроторили її після сумнозвісного інциденту для оздоровлення і реабілітації духу, дівчина записала у графі “тато” – Грей, Ісландія. Тільки тепер, щоразу вкладаючись у ліжко після годівлі вередливого рожевощокого малюка, Емма перевіряє чи надійно на цей раз зачинені вікна на балконі сьомого поверху її рідного шістнадцятиповерхового будинку на Троєщині. urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net:632 2006-07-21T08:36:37Z 2006-07-21T08:36:37Z У меня есть план, как взорвать мир. Уничтожить. Стереть. И всего лишь позволить ему перетечься в то, из чего он возник. Наиболее рациональный метод для осуществления - политика. Путь, самый эффективный с точки зрения тех, кто присвоил себе все права на мир. С точки зрения Людей. Скота. Быдла, которое умирает по мановению волшебной палочки, с отраженной в глазах неотведаной морковкой, висящей на веревочке перед носом. Атлантов, держащих на себе килотонны вражды, секса и полуфабрикатных продуктов. Просто-напросто необходимо максимально заострить межнациональную обстановку. Добиться четкой кристаллизации двух латентных очагов противостояния в возможной атомной (или, что тоже по-своему логично, но менее прагматично - биологической) войне. Основное средство – информация. Главное оружие и свежесть планеты третьего тысячелетия. Посредством СМИ, наиболее перспективным, прикладным, интеллектуальным и прогрессирующим среди которых является Интернет, сеется зерно вражды между нынешним монополистом мира – США и мощным восточным треугольником: Россия – Китай – Иран. Одним из вариантов начала партии может быть закидывание на основные американские сайты информации о том, что россияне категорически отрицают внешнюю политику Штатов, и твердо советуют изменить свою деятельность относительно горячих точек планеты: Ближнего Востока, бывшей Югославии, Африки. Сразу же после этого шага, псевдокитайские, иранские и остальные подключившиеся арабские источники делают официальное выступление, направленное на полную поддержку позиции России, и в эндшпиле предъявляют ультиматум, относительно немедленного вывода американских солдат с чужих территорий. Этот ультиматум в свою очередь будет подкрепляться возможным введением экономических санкций, например отказом в транспортировке нефти и других энергетических источников. Но любимый прием янки по усаживанию неспокойной собаки на поводок, сработанный против их самих может не принести должного результата за счет хороших отношений с Европой и Латинской Америкой и возможности временного отказа от восточных рынков. Поэтому, матовым может оказаться следующий шаг, обязательно-незамедлительный после предыдущего. Он заключается в том, чтобы продемонстрировать Америке большую атомную матумбу, вернее поначалу авторитетно намекнуть, что общая (союзная) гораздо толще и крупнее, чем америкосская. А по причине недавнего резонанса, связанного с революционно новым открытием иранских ученых в области ядерной физике, полосато-звездные должны перестать перманентно жевать попкорн перед экранами и начать немножко ерзать своими в большинстве случаев неспортивного вида задами в креслах. Вот тут намечен выход на сцену старушки Европы. Если цивилизованные жители Старого Света не согласятся променять сытую, но подкаблучную старость на негарантированное превосходство (как было в Средние Века), или даже на объединенное братерство, то конец света вполне вероятен. Америка как бык на красные трусы попрет на выскочившую оппозицию, всецело основываясь на тылы (то есть европейцев), при чем по историческому опыту Второй Мировой Войны, основная борьба будет осуществляться именно руками союзников США на территории много страдальной Евразии. И опять же, этот вариант канает только в случае героической, “крестово походной”, воспетой тысячами баллад и саг. Если же, как выше предполагалось, произойдет война атомом, то Штаты, выпустив ядерную бабочку, без сомнений незамедлительно получат бумеранг, на что намекают системы военного слежения и навигации стран, нацеленных на собственную безопасность, позволяющие засечь вызов противника и в ответ послать свой ядерный сачок. А в зависимости от того насколько целым или дырявым будет этот сачок, зависит, какой именно реквием прозвучит в ушах планеты перед воссоединением с мечтой. urn:lj:livejournal.com:atom1:cloud_in_net:414 2006-07-20T11:35:50Z 2006-07-20T11:35:50Z Наркомания – поезд, непрестанно несущийся вперед. Люди для наркомана воспринимаются как – будто сквозь запотевшие стекла вагона. Он их проезжая замечает, но отнюдь не видит и понимает. Человеки наркоману смешны и забавны. С их играми и проблемами. Не, ну скажите, на хера, спрашивается, делать все с такими умными заточками, если можно просто сигануть в шахту своего подсознания?! Но, наркоман, сука, хитрый! Для того, чтобы не ударится башкой об дно, он весь полет цепляется за сучья, камни, стены, людей, деньги, журналы, бутерброды, работы, до тех пор, пока в руках не оказывается чудо, которое светом вертикального энергетического луча отдаляет от стен и создает вокруг невесомость. Нар, кажется, останавливает время, и начинает чувствовать. Ощущений гораздо больше, чем предписано ритмом жизни и органами чувств. От этого немного необычно и страшно, ноги не чувствуют потолка или пола. А может грани не существует? – решает один, и оставляет мозги на никогда не высыхающем от этого асфальте надежд и иллюзий. Хотя, если эти мозги ощутили Это, то лучшей участи не следовало ожидать?No pasaran. За одной из дверей с синей лампочкой и наклеенным социальным плакатом, инструкция о тренировке органов чувств. Гимнастике, йоге, фитнессе, аэробике. Чему угодно, претящему их (органов) атрофированию. В неугашенном состоянии они простаивают, готовясь к суровым поединкам с Силой. А фишка в том, чтобы балансировать и не зависеть. Только тогда только можно позвать Волю в гости в этот мир и скурить с ней косяк истины и Бога.